М. СИГОВ

преподаватель,

ветеран рабфаковского

движения

Школа знания, школа жизни

Мысль об организации рабфака в Екатеринбурге возникла в 1919 году, вскоре после освобождения города от власти белогвардейцев. Был создан организационный комитет, выработавший к весне 1920 года учебно-организационный план. На основе этого плана осенью 1920 года (а точнее 15 августа. - Прим. редакции) в Уральском горном институте был проведен первый набор студентов и начались занятия...

На рабфак пришла совершенно новая, не виданная ранее в стенах учебного заведения молодёжь. Студенты-рабфаковцы пошли на штурм овладения знаниями, как недавно они шли на штурм белогвардейцев и интервентов. Старые преподаватели рабфака помнят слова своих учеников: «Мы победили Колчака и Деникина, и мы должны победить тьму, застилавшую наши глаза».

Учение на рабфаке являлось для его студентов продолжением борьбы со старым миром за построение нового мира социализма, новым фронтом революционных боев. Отсюда все вопросы учёбы и жизни на рабфаке приобретали для студентов совершенно новый, общественно-революционный смысл. Отсюда твёрдая революционная дисциплина и атмосфера революционной романтики.

Бывшие студенты-рабфаковцы Д. НЕУСТРОЕВ и П. ЯРУТИН писали: «Окончив рабфак, мы чувствовали себя победителями, выигравшими большое и тяжёлое сражение. Порой казалось, что легче идти в атаку, чем избавиться от ошибок в письме».

Условия жизни и учёбы рабфаковцев были исключительно трудными: разруха, голод, отсутствие сколько-нибудь приспособленных учебных помещений и общежитий, острый недостаток топлива, холод, неудовлетворительное положение с учебниками, программами и методическими пособиями. Но целеустремленность и воля рабфаковцев сломили всё.

Вот как описывает обстановку своей первой лекции у рабфаковцев осенью 1920 года преподавательница русского языка и литературы О. В. СИГОВА: «Учебная жизнь ещё не была налажена. Работали в нескольких помещениях. Моя первая лекция по литературе была назначена в не приспособленном к занятиям здании по улице Всеобуча. Старый купеческий особняк, к которому примыкает запущенный сад с разбитым мраморным фонтаном. Рабфаковцы предложили заниматься в саду. Нашлись две скамейки, но большинство учащихся, привыкших к походной жизни, расположились прямо на траве, вооружившись тетрадями и карандашами».

Многим старым профессорам и преподавателям казалось, что из затеи с рабфаками ничего не выйдет. Нередко приходилось слышать саркастические голоса: «Очередная фантазия», «Что вы, гениев готовите?», «Прежние гимназии и реальные училища обучали детей интеллигентных родителей за семь, восемь лет, да и то далеко не все оканчивающие оказывались подготовленными в высшей школе».

Спор этот решила жизнь, когда студенты, окончившие рабфак, начали учиться в вузах... В стенах рабфака учились не отдельные студенты, каждый из которых жил своей жизнью, а учился и боролся спаянный единой целью коллектив... Силой и залогом успеха рабфака было то, что для его преподавателей и студентов учебно-воспитательная работа являлась творческим процессом...

Необходимо особо подчеркнуть, что при предельной загрузке студентов учебными занятиями, при трудных бытовых условиях на рабфаке была широко развита внеклассная работа кружков самодеятельного творчества.

На рабфаке плодотворно работали три кружка: литературно-художественный, общественно-исторический и физико-математический. Особое внимание обращалось на художественную самодеятельность. В первый же год существования рабфака образовался студенческий хор, благодаря которому хорошая песня вошла в жизнь и быт студенчества. Для рабфаковцев стало лозунгом: «И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадёт».

И для преподавателей, и для студентов это были особые, незабываемые годы подъёма, горения, упорной, вдохновенной работы, особой идейно-товарищеской спайки, когда каждый чувствовал рядом плечо друга. И не случайно старые преподаватели рабфака и старые рабфаковцы с волнением и радостью вспоминают эти годы. Вспоминают с такой теплотой, как однополчане о былых военных походах.